Вива (vivva) wrote,
Вива
vivva

Categories:

На брудершафт с Наполеоном?

Среди разных экспонатов и фамильных реликвий, хранящихся в музее-усадьбе художника В.Д.Поленова, есть и вот этот довольно скромный стеклянный бокал.

Бокал Наполеона

В нем не было бы ничего необычного, если бы он не принадлежал самому императору Наполеону I. Во всяком случае так гласит семейная легенда. Но как бокал Наполеона попал в Поленово? Дело в том, что этот бокал привез из Заграничного похода 1813 года дед художника генерал-майор Александр Васильевич Воейков. Но как он попал к нему в руки? Неужели он пил с Бонапартом???


А.В.Воейков был личностью весьма примечательной. Службу в армии он начал, как тогда было принято очень рано, практически еще подростком, и за свою жизнь принял участие, наверное, в самых необычных или нестандартных кампаниях русской армии. Так в 1799 году во время Швейцарского похода он состоял ординарцем при Суворове. А это значит, что он был рядом с фельдмаршалом во время его знаменитого перехода через Альпы – сражался на Чертовом мосту и безо всякой альпподготовки и снаряжения, карабкаясь по горным кручам, козьими тропами прошел из Швейцарии в Австрию. А в 1809 году уже под командованием М.Б.Барклая деТолли переходил по льду залив Кваркен в ходе русско-шведской войны. Вообще, надо быть очень закаленным и физически сильным человеком, чтобы выдержать такие тяжелые походы в суровых условиях. Совместные ночевки в снегу, когда даже огня не разрешалось зажечь, сблизили Воейкова и Барклая, и он вскоре стал адъютантом и доверенным лицом военного министра.

Как известно, Барклай де Толли был отцом русской военной разведки. Им была организована Особая канцелярия военного министра, занимавшаяся как раз сбором информации о планах противника и его вооруженных силах. И директором этой Особой канцелярии, подчинявшейся напрямую лично ему, Барклай де Толли назначил именно Войекова.

Одновременно с этим А.В.Воейков принимал участие в создании новых воинских уставов и уложений, и по этому поводу часто встречался с М.М.Сперанским и даже с государем императором Александром I. И они оба очень высоко ценили работу Воейкова над Уставами, Сперанский отзывался о нем с большим уважением, отмечая его ум и способности, а Александр I однажды в присутствии Аракчеева и других вдруг сказал о Воейкове; «Это наш будущий военный министр».

Даже так.

Этот эпизод был описан в воспоминаниях жены А.В.Воейкова, видимо, с его собственных слов. Как я не старалась, эти мемуары я в сети не нашла, только этот отрывок, а жаль. И вообще, если этоа история правдива, а не относится так же к области семейных преданий, то, честно говоря, это как-то странно: публично объявить близкое к Барклаю де Толли – действующему военному министру –лицо его преемником… Это могло бы спровоцировать если не конфликт, то недоверие между начальником и подчиненным. Неужели император и впрямь хотел их поссорить? И если так, то почему? Вряд ли Александр, этот «лукавый византиец», ляпнул не подумавши.

Но как бы то ни было, на отношения между Воейковым и Барклаем де Толли этот эпизод никак не повлиял. К чести их обоих.

Но военным министром А.В.Воейков так и не стал: в 1812 году Сперанский был объявлен изменником, отстранен от должности и сослан. И среди пунктов обвинения была информация о краже полковником Воейковым секретных планов расположения наших войск с целью передачи их посланнику Наполеона через Елизавету Михайловну Хитрово – дочь Кутузова! Интересно, кто пустил это слух? Ведь таким образом прямо накануне войны под ударом оказывались сразу два ведущих военных авторитета – Барклай через Воейкова и Кутузов через дочь. Не знаю, проводилась ли проверка по этому поводу, но в результате этой неприятной истории Барклаю пришлось уволить Воейкова с поста директора Особой канцелярии.

Но тут началась война и Александра Васильевича отправили командовать бригадой в составе 27 дивизии Неверовского. И вместе с ней он был и под Красным, и Смоленском, при Бородино… А после Бородино от 27 дивизии мало что осталось, и ее пришлось формировать заново. Так что можно себе представить, что пришлось пережить в тот день полковнику Воейкову. Потом было Тарутино, Малоярославец, опять Красный. Словом, вся кампания 1812 года, пропущенная через жизнь. Уже в Европе во время Заграничного похода в чине генерал-майора в сражении при Кайзерсвальде он был тяжело ранен в руку, что не помешало ему принять участие и в битве народов под Лейпцигом. После взятия нашими войсками Парижа вышел в отставку, женился, и…и… в последствии стал дедом В.Д.Поленова. Надо сказать, что прожил он весьма недолгую жизнь – всего 47 лет: война долголетию не способствует…

А теперь вернемся к тому, с чего начали – к бокалу. И каким же образом бокал, принадлежавший Наполеону, попал к А.В.Воейкову? Сразу рисуется картина: идет Воейков по Парижу, заходит в Версаль, нет – в Фонтенбло, а там на столе бокал стоит. Немытый. Ну Наполеон, значит, отрекся, по этому поводу выпил, и тут все разбежались. Вот он и думает, дай-ка я сохраню историческую вещь. И взял бокал-то.

Но тут неувязочка выходит. Потому что Воейков по каким-то своим принципиальным соображениям Париж посещать не стал. Вот не хотел он туда заходить и все. Гордый был. Ну и в Фонтенбло тоже.
Тогда откуда бокал?

Честно – не знаю. :-)

Скорее всего бокал в составе сервиза вместе с прочим барахлом ехал в каком-нибудь обозе, который отстал от армии и попал в руки наших войск. Ну или его отбили вездесущие казаки. Ценные предметы были сданы в казну, а всякую мелочь разобрали на сувениры. С чего они решили, что эти вещи принадлежали самому французскому императору? Может быть кто-то из пленных, что обоз сопровождали, рассказал, будто из этого сервиза сам L’Empereur откушать изволил. А может не сам, а особа, приближенная к императору. Вот так и родилась легенда.

Да, артефакт интересный, лю-бо-пытный.


Tags: 1812, Воейков, Наполеон, Поленов
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments